Неординарные преступники и преступления. Книга 3 - Алексей Ракитин

— заключённый демонстрирует манию к обладанию любыми колющими и режущими предметами и инструментами;

— систематически предпринимает решительные попытки побега, по разным подсчётам 10–12 или даже более;

— заключённый одержим идеей доказать всем собственную невиновность и ошибочность приговора, по которому заключён под стражу. Он изучил гору юридической литературы, предоставленной ему администрацией тюрьмы, направил огромное количество обращений во все судебные и властные институты штата Массачусетс и Соединённых Штатов. Не получив ни в одной из инстанций поддержки своим устремлениям, работу эту не бросил и демонстрирует фанатичную решимость довести её до победного конца;

— в эмоциональном отношении этот человек нечувствителен («insensible») к любой поддержке, состраданию, сочувствию и желанию помочь как со стороны тюремной администрации, так и других людей. Любой жест доброй воли со стороны администрации воспринимает как нечто само собой разумеющееся, он «очень эгоистичен и склонен диктовать тюремным властям» («highly egotistical and inclined to dictate to prison authorities») свою волю. Заключённый никогда не выражает другим благодарность, сострадание или понимание. Даже в отношении пожилой матери он предельно циничен и демонстрирует потребительское отношение. При встрече с нею говорит только о своих делах и планах, ничем, что связано с матерью, не интересуется;

— как товарищ и деловой партнёр заключённый крайне ненадёжен ввиду лживости и склонности отказываться от собственных слов и обязательств;

— он очень недоверчив, подозревает всех окружающих в неких враждебных замыслах и провокациях;

— интеллектуальные способности заключённого выше среднего, он весьма здраво рассуждает о «правильном» и «неправильном», пока это касается абстрактных понятий. К себе критерии «правильного» и «неправильного» не применяет. Отказ от применения к самому себе этих фундаментальных критериев позволяет отнести заключённого к категории «моральных дегенератов» («a moral degenerate») [в Росси таковых называли «моральными идиотами» или «морально тупыми», сейчас используется смягчённая форма — психопат;

— иррациональность криминального поведения этого человека, стремление совершить насилие ради самого насилия (то есть убийство ради убийства) сильно отличает его от других преступников. В этом отношении он может считаться исключительным преступником.

Джесси Померой, явно приободрённый вниманием психиатров к собственной персоне, 5 сентября 1914 г. подал прошение на имя Фрэнка Рэндалла (Frank L. Randall), председателя Тюремной комиссии при губернаторе штата Массачусетс, в котором просил о помиловании и сообщал о бесчеловечном приговоре, отправившем 14-летнего мальчика в бессрочное заключение. Призывая к милосердию, он жаловался, что до сих пор не чувствует на себе «человеческого сочувствия» («human sympathy»). И снова напирал на то, что осуждение по обвинению в убийстве первой степени необоснованно, ибо никакой особой жестокости или жестокости вообще он не демонстрировал — жертва была без сознания после пореза горла.

В сентябре 1914 г. Рут Померой впервые за 40 лет пропустила ежемесячный визит к сыну. Сильно ослабела.

10 января 1915 г. Рут Померой умерла во сне, так и не увидав сына на свободе. Наверное, оно и к лучшему.

В 1915 году Джесси начинает публиковать свои стихи в тюремной газете «The Mentor» («Наставник» или, если угодно, «Ментор»).

Начало большой статьи о Джесси Померое в газете 1916 года.

8 декабря 1916 года Комиссия губернатора из трёх ответственных членов — Ричарда Эндрюса, Тимоти Бакли и Генри Маллигана (Richard F. Andrews и Timothy J. Buckley и Henry C. Mulligan) — и группы адвокатов прибыла в тюрьму для личной беседы с Помероем. Встреча продолжалась 2 часа 40 минут, на протяжении которых доминировал Померой, выступавший как опытный адвокат. Просил прорезать в его камере дополнительное окно, приравнять его к другим заключённым, удалить из его приговора особые детали, отличительные от приговоров другим преступникам и, наконец, (барабанная дробь!) помиловать, чтобы он мог успеть увидеть в своей жизни ещё несколько «лучиков Божественного солнца» («few more stray beams of God’s sunshine»). Адвокат Помероя Эдвин Уайскопф (Edwin J. Weiscopf), присутствовавший при этой встрече, был поражён красноречием Помероя и его ловкой аргументацией. Воистину всякий негодяй лучший адвокат самого себя!

24 января 1917 г. губернатор МакКолл (McCall) принял рекомендацию по помилованию и постановил изменить приговор с «пожизненного заключения в одиночной камере» на «пожизненное заключение». Померой поначалу воспринял это решение с благодарностью, о чём и заявил журналистам, прибывшим в тюрьму. Помероя перевели из одиночной камеры в общую. Таким образом, Померой провёл в одиночном заключении в общей сложности 41 год — это второй по продолжительности срок в истории США (для тех, кто любит играть в игры вроде «Что? Где? Почём?», можно назвать абсолютного рекордсмена — Роберта Франклина Страуда (Robert Franklin Stroud), который из 73 лет своей жизни провёл в одиночном заключении 42).

Однако уже 26 января, то есть буквально через день, он заявил, что остаётся в одиночной камере, ибо ему надо полное помилование. Кроме того, он желает иметь право заниматься педагогической деятельность (sic!). В общей камере ему будет негде хранить свою библиотеку, там нет водопровода, а самое главное — надо будет выполнять общую работу по уборке камеры. «Я не буду убирать за другими мужчинами!» — заявил начальнику тюрьмы Аллену (Allen) Померой.

Во время очередного похода в тюремную прачечную за бельём Джесси Померой предпринимает последнюю попытку побега. Ему идёт уже 58-й год.

Ввиду отказа подчиниться распоряжению губернатора 29 января 1917 года Джесси был помещён в карцер в блоке под названием Форт Рассел («Fort Russell»). Там он пробыл сутки, после чего было принято решение вернуть заключённого в одиночную камеру, ибо смысл помилования — в смягчении режима, для чего его ужесточать?

3 февраля 1920 года газеты по всей стране опубликовали сообщения о триумфальном появлении Помероя на Втором ежегодном шоу менестрелей в Чарльстоне. Шоу состоялось накануне вечером в тюремной часовне перед восторженной толпой заключённых и посетителей (в число которых входили некоторые из самых известных людей города). По этому случаю часовня была украшена красно-синими флагами, американскими флагами и великолепной витриной из жёлто-белых искусственных хризантем. Начиная с 7:00 вечера зрители, которые заполнили все места на полу часовни, в зрительном зале и на балконе, получили два с половиной часа музыки, комедии и танцев от актёрского состава из почти пятидесяти зэков в клетчатых пальто, белых брюках, красных галстуках и с чёрными лицами. Прочитал собственное стихотворение длиной 140 строк под названием «Then and Now in Charlestown» («Тогда и теперь в Чарльстоне») и Джесси Померой.

В 1920 г. была опубликована книга его стихотворений и прозаических работ малой формы — в общей сложности 31 сочинение — с портретом автора.

В 1921 г. распространяется новость о скором появлении в печати истории жизни Джесси Помероя под названием «Buried Alive» («Похоронен заживо»), которая написана от имени самого Помероя. Выход «шедевра» был широко анонсирован и привлёк к себе интерес, первый фрагмент появился в «Telegram» 28 июня, однако к тому моменту, когда в газете появился 3-й фрагмент, Померой сделал заявление, что не писал этого текста. Расследование показало, что автором мистификации явился журналист Вальтер Мэхан